Моя семья как институт гендерной социализации

Эссе

Семья. Какое широкое, многогранное и трудно выводимое понятие. Один из известных социологов говорил, что семья — это  «группа людей, связанных прямыми родственными отношениями, взрослые члены которой принимают на себя обязательства по уходу за детьми».  С одной стороны легко, а другой  весьма сложно понять и принять такую формулировку. Взять хотя бы — «обязательство по уходу»,- это  уже наводит на мысль о крайней размытости данного понятия.  Для одно человека это может значить не дать умереть ребенку с голоду, а для другого крайняя опека и решение любых жизненных трудностей, от момента рождения ребенка, вплоть до его кризиса среднего возраста. И гендерная социализация является одной из таких трудностей-задач, которые надо решить новому человеку. А поскольку с ней ребенок сталкивается довольно рано, если не сказать с самого рождения, то чаще всего ее решение перекладывается на плечи родителей и ближайших родственников. И тут-то  начинается все самое интересное, тут-то каждый лепит кто во что горазд. Некоторые, не особенно замысловатые родители, просто  повторяют программу своих предков, используя привычные шаблонные подходы, а кто-то (особенно даровитый) ищет новые причудливые формы воспитания, в том числе касающиеся гендера.
Что же до моей семьи, то меня миновали разные современные веяния, и воспитание мое проходило  в «традиционном» ключе. Ничего не обычного,- машинки, солдатики, война в «войнушку», палка-автомат.
Я быть может и стал кем-нибудь иным, кем-нибудь модным и современным, но что мне оставалось? Отец мой был мужик, дед мой был мужик, и вы не поверите, дед его деда тоже был мужик! С ранних  лет, с самих пеленок меня окружала материнская забота, ласка и трансляция хоккейных матчей. Страна шла к закату. Предсмертные судороги уже сковали  ее по руками и ногам, но «последний выдох»   затянулся и повальное увлечение хоккеем, футболом, все еще было в каждой семье чем-то  обязательным. Естественно без просмотра хоккея и футбола не обходились ни одни выходные. Помню даже, что меня пытались поставить на хоккейный коньки еще до того, как я научился ходить. Я, конечно, сейчас несколько утрирую, но исключительно для окраски момента.
Родители же, как и у большинства моих сверстников на тот момент работали,  и им не было особенных забот до моих гендерных проблем. Поэтому, если постараться вспомнить когда и что на меня влияло в плане становления гендера, то это несомненно будут мои бабушка с дедушкой,  у которых я проводил почти все выходные и каникулы.
Что бы сразу пояснить, что это было за люди, скажу, лишь, что бабушка была «старой Сталинской закалки», а дед был кузнец. Это значит, что гвозди мог пальцами из досок доставать, и ломы стальные руками гнуть. Он первый  показал мне разницу между мужчиной и женщиной. Правда разница эта была  на примере трудовой деятельности, которая по форме походила на смешение классического  Марксизма-Ленинизма с  Домостроем, но она была эффективной и достаточно наглядной. Дед  косил сено, носил огромные ведра, грузил мешки с картошкой, бабушка  же следила за хозяйством, готовила, убирала и неусыпно  присматривала за мной! Может из-за этого неусыпного надзора и ее сверх ответсвенности, или по каким то другим причинам, но уже тогда я мне хотелось быть похожим именно на деда — быть большим,  сильным, и с какой-то внутренней свободой. Плюс он частенько ругался по «матушке», за что бабушка  делала ему замечания. Я, конечно, не понимал, что означают все эти слова, но по выражению и ухмылке деда я уже тогда догадывался, что в будущем они мне еще не раз пригодятся, если же я , конечно же, буду мужиком!     И я был! Из кожи вон лез, но был. Носил воду для огорода, пытался всячески походить на других мужиков. Я даже не знаю что именно, но в компании этих веселых, сильных, взрослых дядек было нечто притягательное. Было в их общении что-то непосредственное, и мне так хотелось стать частью их дружных и веселых посиделок. И меня частенько брал на эти посиделки мой дедушка. До сих пор не понимаю, что именно меня так завораживало, но я бы отдал все конфеты земли на тот момент, лишь бы остаться  в кругу мужчин, и не в коем разе не оставаться с бабушкой, мамой, их подругами, или, упаси Боже, сразу всеми вместе.
Потом же случилось неожиданное —  на свет появилась сестра, а через какое-то время родилась  вторая. И родительские  не завершенные феминные сценарии нашли свои объекты для воплощения .  Для меня же гендерное разделение становилось все четче и ярче. На меня уже смотрели ни как на мальчика, а как на защитника сестер. Феминности уже не было места в моем воспитании. Вот сестры — они девочки, а ты брат, — ты мальчик.  И даже играя в дочки-матери, мои сестры звали меня в свою игру, исключительно на роль папы. И не знаю почему, но меня устраивала такая роль.
В дальнейшем разделение на брата и сестер стало уже окончательным  и вопрос становления гендера  разрешился сам собой. И моя семья как институт его формирования полностью выполнил свою роль.
Единственно, что мне нужно было делать, это подпитывать представление о мужском типе поведения, копируя эту модель со своих родителей. С чем я успешно и справился.

Февраль 2015.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *